StalkerZ: клановый форум: Другой ветер - Просмотр профиля - StalkerZ: клановый форум

Перейти к содержимому

Рейтинг: *****

Репутация: 100501 Очень хороший
Группа:
Мерссские
Сообщений:
1 297 (0,26 в день)
Активен в:
Завалинка (80 сообщений)
Регистрация:
19 января 08
Просмотров:
16 685
Активность:
Пользователь офлайн 28 янв 2019 20:53
Сейчас:
Offline

Информация

Статус:
Пускающий Ветры
Возраст:
Неизвестен
День рождения:
Неизвестен
Пол:
Мужчина Мужчина
Город:
Где уснул, там и дом

Контактная информация

E-mail:
Скрыто
Сайт:
Сайт  http://

Последние посетители

Мои темы

  1. Джентльмены

    28 сентября 2013 - 17:29


    Walk in silence,
    Don’t walk away in silence.
    See the danger,
    Always danger.
    Endless talking,
    Life rebuilding.
    Don’t walk away.

    Joy Division, «Atmosphere».




    - I -

    Окна УАЗика запотели.
    Беркут сидел в ржавой машине, мысленно прокручивая сценарии приближающейся смерти. Вариантов было всего два: либо он умрет от обезвоживания, либо - от выстрела себе в голову из наградного ТТ. От подобных картин сталкеру становилось еще хуже.
    Сознание Беркута было туманным – он не пил уже два дня, то и дело проваливался в бредовые сны. Но он твердо помнил одно: в Зоне необходимо как можно дальше держаться от «открытой» воды, будь то лужа, дождь или капля росы. Именно по этой причине он забрался в эту развалюху, закрыв двери и окна, плотно заткнул все щели, чтобы едкие испарения не попали на слизистые поверхности его тела, и приготовился умирать.
    Мужчина уже шесть дней сидел в машине. Это был самый долгий срок из тех, что он провел в Зоне без передвижений. У него не было никаких сомнений, что если (нет, «когда», только «когда», никаких «если» здесь не может быть!) он выберется, то не узнает окружающий его мир, потому что Зона все время меняется. Ему и раньше доводилось попадать в подобные ситуации, но в этот раз ливень буквально настиг его – Беркут бежал изо всех сил от грозы, пока не наткнулся на чудом сохранившийся после стольких лет автомобиль. Любой сталкер знает, что перед дождем ветер начинает дуть как бы из-под тучи, завихряясь у поверхности земли и поднимая потоки воздуха вверх к кронам деревьев; температура при этом либо резко падает, либо поднимается на несколько градусов. Но самым главным предвестником дождя была оглушительная тишина, все вокруг словно замирало.

    ***

    Беркут всегда налегке ходил в Зону – он отлично помнил, что дополнительные граммы могут сыграть злую шутку. На его памяти было несколько случаев, когда лишняя гайка не давала сталкеру вернуться домой.
    - Нет, Беркут, гайки не бывают лишними – только запасными, - постоянно возражал Эрнест, хотя сам отлично знал, что (вернее - кого) представляет из себя Зона.
    В рюкзаке Беркута не было ничего ненужного, а иной раз – ничего необходимого. Он брал с собой две фляги воды, буханку хлеба, две банки тушенки, пакет гаек, необходимые модули и батарейки для КПК, по запасной обойме для винтовки и пистолета, военную аптечку и зажигалку; на поясе у него всегда висел плазма-нож. «На всякий студень», - как говорил сталкер. Он не любил энергетическое оружие, как, впрочем, и любое автоматическое. Стрелять очередями для него было плохим тоном – если ты не убил с первого выстрела, то какой от тебя толк, считал он. Многие не разделяли взглядов Беркута и ходили в Зону с «винторезом» или «сафари», но и они сами, и их оружие оставались там, а Беркут лишь пожимал плечами, когда в «Боржче» не досчитывались еще одного постояльца.
    О рюкзаке Беркута ходили легенды. Одни говорили, что у него нет дна, другие – что он вечно пуст. Как бы то ни было, Беркут всегда возвращался из Зоны, прихватив с собой что-нибудь ценное, и не гнушался «потрошить» тела других сталкеров – умерших от рук Зоны или же убитых кем-либо, - за что многие называли его «стервятником». Сам Беркут не видел ничего плохого в подобном марадерстве. «Это ему теперь все равно не пригодится», - говорил он каждый раз, выворачивая наизнанку рюкзак очередного мертвого сталкера, чье тело он нашел. Если у предыдущего хозяина было что-то, что представляло хоть какую-то ценность, это автоматически становилось собственностью Беркута, который ради грошей, полученных от продажи «находки», мог выбросить из своего рюкзака все гайки и батарейки для КПК, а потом вслепую, на ощупь возвращался домой.
    Помимо всего прочего, сталкер всегда брал с собой прибор, который сейчас лежал на переднем пассажирском сидении УАЗа рядом с рюкзаком. Он чем-то отдаленно напоминал довоенную кофеварку, только уменьшенную в несколько раз. Принцип действия техники был прост: поглощение углекислого газа и обогащение воздуха, пропущенного через полимерные фильтры, кислородом. При подключении прибора к КПК можно было посмотреть химический состав воздуха – не нужно было даже собирать пробы, датчики были установлены внутри и автоматически сканировали воздух. Индикатор заряда батареи показывал девять делений из девяти, и сталкер радовался, что хотя бы не умрет от удушья. Он всегда любил глубоко дышать, полной грудью, а сейчас для него это стало единственной оставшейся радостью – воздух в салоне был чистым и свежим.

    ***

    Беркут лежал, прижав ноги к животу и обхватив их руками, и тяжело дышал, его глаза были закрыты. Капли дождя громко стучали по кузову автомобиля.

  2. Когда Золото Теряет Цену

    20 сентября 2013 - 00:01


    Их знамена поникли.
    «Приготовьтесь, будет громко»




    В аудитории было на редкость многолюдно.
    Когда двери открылись, сидящие здесь увидели высокого мужчину. Он неспешно подошел к столу и нажал несколько кнопок на панели управления. Затем на длинном высоком экране, растянувшемся по всей стене, появилась надпись.
    - «Профессор», - сказал он. – Обращайтесь ко мне именно так. Можно еще «мон женераль». – Он сделал паузу и окинул взглядом всю аудиторию. - Компрэндэ?
    Мужчина сел в высокое кресло, снял очки и протер стекла, после чего опять надел их.
    - Я не понимаю, - начал он, - зачем столько молодых людей и девушек сегодня здесь. Тут вы не увидите и не услышите ничего нового. На улице отличная погода, прогуляйтесь. Или займитесь любовью что ли. Ну, это, конечно, не для улицы занятие. Лучше где-нибудь в тепле. Но только не в аудитории! По крайней мере – не при мне.
    - Профессор, - раздался голос девушки, - но вы ведь только пару раз в году читаете лекцию! Мы пришли к вам!
    - Встаньте, юное создание! – ответил мужчина. – Я хочу посмотреть на вас.
    В восточном секторе аудитории встала девушка. Все обернулись в ее сторону.
    - Вы так красивы, - сказал профессор, - зачем вам слушать упрямого старика?
    - Мне нравится ваша борода, - ответила девушка. Вся аудитория засмеялась.
    - Это достойный ответ! – сказал профессор. – Вы можете присаживаться.
    Мужчина достал серебряный портсигар и вынул из него сигарету.
    - Найдется, чем подкурить? – спросил он.
    - Но здесь нельзя! – послышался уже знакомый девичий голос.
    - А вот это – не достойный ответ, - сказал мужчина. – Ну так что, курящие есть?
    - А некурящий псионик устроит? – спросил юноша с первого ряда, сидевший прямо напротив стола профессора. Мужчина кивнул молодому человеку.
    Юноша снял амулет, крепко сжал его в руке и закрыл глаза.
    - Только бороду мне не спали.
    Через мгновение кончик сигареты уже начинал тлеть.
    - Благодарю, - сказал профессор и сделал глубокую затяжку. – Прекрасная блондинка, которая так яростно борется с курением в аудиториях и любит густые седые бороды немного не права. Я не читаю лекции несколько раз в год. Я вообще их не читаю. Это обычные встречи, мы здесь беседуем. В основном, правда, говорю я. Иногда вы задаете мне вопросы, иногда - отвечаете на мои. Это может продлиться и до утра, а может закончиться и через пару минут. Любой желающий может покинуть зал в любой момент, так же, как и любой желающий может к нам присоединиться тогда, когда ему захочется. Мне все равно, кто и чем здесь занят – пришли ли вы сюда, потому что вам негде спать или потому что вы попали в какую-то сложную ситуацию и вам нужен толчок, мотивация, чтобы решить эту проблему. У меня есть лишь одна просьба к вам. Просьба, но никак не требование. Пожалуйста, не мешайте другим заниматься их собственными делами, пока вы находитесь здесь.
    Профессор сделал еще одну затяжку. Взгляды посетителей были направлены на гостя. Казалось, они ловят каждое слово.
    - Приступим? – спросил профессор. – Для начала я предлагаю вам сыграть в одну простую игру. Наверняка многие из вас заметили, что у меня в руке есть… - тут он сделал паузу и вытянул руку ладонью кверху. – Скажем, некий предмет. Назовем его «мячик».
    - Почему «назовем»? Что это тогда на самом деле? – послышалось из западного сектора.
    - Это и есть мячик, - ответил мужчина. В аудитории раздались едва слышные смешки. – Но дело не в этом. Важно не то, что это, а то, какое оно. А сейчас начнем. Правила просты: я бросаю вам мячик, а вы мне называете его признак, свойство. Например, круглый. Затем бросаете мячик мне. Потом он летит к другому. И так по кругу. Всем понятно?
    - Да, - был общий ответ.
    - Вперед.
    Мужчина бросил мяч той самой белокурой девушке, которая донимала его вопросами в самом начале.
    - Круглый, - сказала она и кинула мяч профессору. В аудитории засмеялись.
    - Очень хорошо! – сказал профессор с улыбкой. – Повторение – это всегда очень хорошо! – Он сделал небольшую паузу. - Следующий! – Мужчина бросил мяч в другой конец аудитории.
    - Красный!
    Через мгновение мячик снова был в руках хозяина.
    - Да! Еще!
    - Легкий!
    - Именно! Дальше!
    - Резиновый!
    - Есть такое!
    - Мягкий!
    - Правильно! Варианты будут?
    - Упругий.
    - Верно!
    - Маленький.
    - Точно! Какой еще?
    - Не зеленый! – крикнул молодой человек.
    Раздался всеобщий смех.
    - Отлично! - сказал профессор, поймав мячик. – Это первый из вас, кто пошел новым путем. До него все искали очевидные признаки – форма, цвет, размер и так далее. Но он решил найти тот признак, который хоть и очевиден, но находится по другую сторону. То есть он начал искать от обратного – каким мячик не является. Многие из вас теперь думают, что он не квадратный и не горячий. Идем дальше. Этот мяч больше, чем пылинка, но меньше, чем планета. Правильно?
    - Правильно, - хором отвечали юноши и девушки.
    - Мячик одновременно стал обладать двумя признаками сразу – он и огромный и крошечный. Почему именно такой признак? Потому что очевидные и от обратного закончились. Теперь можно предположить, что, он мягче, чем гранит, но тверже, чем вода. Некоторым из вас не понравится это, но мы опустим курс физики.
    - Профессор, можно вопрос?
    - Да, только встаньте, чтобы я вас видел.
    Молодой человек поднялся со своего места.
    - Профессор, скажите, а какое это имеет отношение к литературе?
    - Это и хороший вопрос и плохой одновременно, - мужчина пробежался глазами по сидящим напротив него. – Присаживайтесь.


    Профессор сделал глубокий вдох.
    - Литература Нового Мира развивалась крайне стремительно. Многим даже до сих пор кажется, что она опережала своими темпами научно-исследовательские достижения, например, разработку нового оружия. Первые работы были удивительными, было множество авторов, каждый из них – со своим особенным, узнаваемым стилем. Что-нибудь напоминает?
    В аудитории стали шептаться.
    - Совершенно верно, - сказал профессор. – «Красный», «легкий», «маленький». Но потом всем стало ясно, что произведения, по сути, однотипны, сюжеты построены вокруг одинаковых событий и героев. Тут начинается вторая волна творчества, где авторы в своих попытках «родить» что-то новое лишь повторяют опыт предыдущих поколений. Только он диаметрально противоположный. Как следствие – снижение интереса к литературе и уменьшение количества произведений. Следом приходят новые заботы: критики становятся жестче, читатели – требовательней. И не оставалось ничего кроме как объединять различные формы и стили. Но это оборачивается против авторов – их просто перестают понимать. Закатом же литературы Нового Мира можно считать четвертую волну. Здесь авторы совершают самую большую ошибку – они напоминают о прошлом. Все их работы начинают носить ностальгический характер. Соответственно, и работы, и самих авторов сравнивают с теми, что стояли у истоков. И критики либо не находят ничего общего, что вызывает всеобщий гнев – как же так, вот раньше действительно были ого-го, - либо, что еще хуже, находят абсолютное сходство, что вызывает лишь презрение. Все последующие попытки возродить культурную составляющую общества превращаются в ничто.
    - Неужели невозможно как-то расшевелить всех?
    - Возможно, но почему-то этого мало кто хочет. Гонорары даже за самые паршивые работы несоизмеримо высоки, многие издания с удовольствием готовы печатать самый различный материал – от простых новостей бегущей строкой до крупных рассказов. И ведь есть куча тем, которые толком не изучены – «обсосаны» до кости только сталкеры с их винторезами.
    - Почему тогда никто этим не занимается?
    - Потому что нет читателей. Всем известно, что спрос рождает предложение. А в тот момент, когда люди потеряли интерес к литературе, многие авторы либо ушли в пустошь, либо на войну. Что с кем стало, неизвестно. Хотя время от времени некоторых из них встречают на окраинах городов, в замшелых кабаках.
    - А те, кто возвращается?
    - Они уже не те, кем были прежде. В них погас огонь, их произведения бездушы.
    - Но есть же еще и новые авторы, молодые?
    - Они, как оказывается, так же не устраивают публику. Они не так хороши, как те, что были до них.
    - Я ничего не понимаю, - с дальних рядов западного сектора послышался тонкий голос девушки.
    - Что именно? Только встаньте, будьте добры.
    - Вы говорите, что потеря интереса к литературе – это вина читателей. Но при этом авторы сами не хотят ничего делать.
    - Не совсем так. Есть несколько талантливых поэтов и прозаиков, которые продолжают писать, несмотря на то, что их произведения не находят никакого отклика в обществе. Скажем так, среднестатистический современный читатель имеет несколько иные приоритеты и интересы, нежели его предшественники.
    - Что вы имеете ввиду?
    - Смотрите сами.
    Профессор повернулся к восточному сектору и бросил туда мячик. Его поймал молодой человек.
    - Друг мой, если вы можете, назовите хотя бы по три прозаика и поэта прошлых лет.
    - Ну… - протянул молодой человек.
    - Спасибо. – После этого последовал взрыв смеха. - Верните мячик. Видите? Зато он точно назовет все имеющиеся фракционные звания, – профессор обратился к девушке.
    - Так точно! – радостно сказал юноша.
    - Это не показатель, - ответила девушка.
    - Хорошо, облегчим задачу. Скольких журналистов Нового Мира вы помните? – спросил профессор у псионика, который дал «огонька». - Исключительно тех, кто действительно был удостоен профессии, а не просто второсортных писак.
    - Кризалис? – неуверенно сказал псионик.
    - О, прекрасно! – сказал профессор. – Кто-нибудь еще? Только что-нибудь подревнее и менее хронологически последовательное.
    - Тебе разве не говорили, чтобы ты не лез в улей к спящим вжикам? – со стороны входа в аудиторию раздался мужской голос.
    - Коллега! – радостно сказал профессор. – Вы мне сейчас и поможете!
    - Увольте. Я лучше пойду убивать и грабить, - ответил мужчина.
    - Только после того, как мы освежим в памяти этого поколения имена тех, кем зачитывались мы с вами!
    - Что делать-то нужно?
    - Иди сюда, покажешь, как это все работает.
    - Вот, обратите внимание, – сказал мужчина и направился к профессору. – до чего доводит неумение пользоваться техникой. Он у вас уже просил подкурить?
    - Да, у меня, - ответил псионик.
    - Надо было ему бороду спалить!
    - Ты не отвлекайся! – сказал профессор.
    Через пару минут на экране был большой список имен, напротив каждого из них – годы творческой деятельности. Некоторые даты были открытыми – надпись «по сей день» стояла рядом с датой начала карьеры.
    - Изучайте, - сказал профессор. Затем двое мужчин вышли из аудитории.
    Прошло около получаса, когда профессор вернулся.
    - Ну как, многих знаем? – спросил он, войдя в аудиторию.
    Те, кто был в помещении стали произносить вслух имена тех, кто был им знаком.
    - Как я и ожидал, - сказал мужчина и сел в кресло. – Почти все забыты. Безвозвратно. Из их награды, которые они на самом деле добывали, сегодня не имеют никакой ценности, - мужчина тяжело вздохнул. Он достал еще одну сигарету. – Как насчет ваших сверхспособностей? – он обратился к псионику.
    - Мон женераль, я всегда к вашим услугам! – и вот уже тоненькая струйка дыма устремилась вверх.
    - Пока тлеет эта сигарета, у нас еще есть время, - сказал профессор.
    - А потом? – раздался крик из зала?
    - К сожалению, мне нужно будет покинуть вас.
    - Вы еще вернетесь?
    - Надеюсь. У вас будут какие-нибудь вопросы? Может, что-то интересует или волнует?
    - Да, можно? – крикнула девушка, сидящая в центральном секторе.
    - Конечно!
    - Вы говорили, что некоторые старики возвращаются и продолжают писать. Но не все же. Что с остальными?
    - Другие стараются поддерживать первых и всячески пытаются «раскачать» молодежь. Но все эти потуги вызывают лишь реплики «О, динозавр вылез» и «Уйди, мумия!».
    - Вот вы говорите «раскачать молодежь». Вся эта «раскачка» лишь убивает всякое желание писать.
    - Старая школа, что тут еще сказать. Если автор отказывается адекватно воспринимать объективные замечания, то зачем он вообще пишет?
    - То есть, по-вашему, называть человека «бездарностью» и сказать «больше никогда не пиши» - это нормально?
    - Душа моя, это я вас так называл? – спросил профессор.
    - Вы не ответили на вопрос! – не унималась девушка.
    - А что вы хотите услышать? Я не стану говорить человеку, что он «талантище», если его работа, мягко говоря, посредственна, банальна и не стоит того времени, что я потратил на ее прочтение. Сейчас слишком часто стали употреблять слова «талант» и «гений». В лучшем случае – это скромные способности. Но чтобы стать действительно выдающимся писателем, нужны годы кропотливой работы. Чтобы стать хоть кем-то, нужно работать над собой. А этого почти никто делать не хочет. В большинстве своем авторы ничтожны. Вся проблема в том, что эти дешевые второсортные писаки в работах своих критиков попытаются найти изъяны. И ведь находят, даже если их там нет! Мне трудно сказать, в чем причина, но они упорно продолжают грязно обсуждать чужие произведения и чуть ли не восхвалять свои.
    - Именно поэтому вы теперь пошли преподавать? Потому что вы сами – часть серой массы, которую вы так ненавидите, а большинство ваших работ – мусор? Потому что вы уже исписались?
    - Смело, спасибо, - сказал профессор. – А я-то думаю, кто же это так злобно настроен. К сожалению, я не преподаю. К счастью, я не преподаю.
    - Как это понимать?
    - Ну, вы же одаренная особа, вы должны понять.
    - Ваша критика не стоит и медяка. И вы знаете это.
    - Моя критика не продается.
    - Профессор, время, - донеслось слева.
    Мужчина посмотрел на сигарету, та потухла.
    - Вы свободны. Всем спасибо за прекрасный вечер, - сказал профессор, сел в кресло и откинулся назад.
    - И вам спасибо, - послышалось в ответ.
    Через пару минут зал был пуст.
    Мужчина снял очки и положил их на стол. Он некоторое время смотрел на опустевшую аудиторию, затем потер рукой уставшие глаза.
    Было душно, за окном начиналась осень.




    17-19 сентября 2013 г.
  3. Requiem

    13 сентября 2013 - 21:28

    Тем,
    кто никогда
    не оглядывается.
    Несмотря ни на что.



    - I -

    Километры выжженной земли -
    жизнь и смерть постъядерной планеты.
    За зимою снова будет лето -
    мы пойдем туда, где мы не шли.

    Мегатонны ненависти, зла
    стерли все, чем дорожили прежде.
    Остается только жить в надежде,
    что в груди есть сердце – не зола.

    Мир уже не станет тем, что был,
    в нем не будет места ярким краскам:
    смеху, праздникам и детским сказкам.

    - II -

    Новый мир про старый мир забыл.

    Мы могли бы избежать войны,
    не нажав на «ядерные» кнопки.
    Прошлое сейчас – лишь книжек стопка,
    что пылится где-то у стены.

    Наши предки умерли для нас,
    в памяти истории нет места.
    Все сменилось; выстрел слова вместо -
    пуля заменяет громкий глас

    «Знай, не отрекаются любя!».
    Зверь умолк. Не слышно крыльев птичьих.

    - III -

    Хищники становятся добычей -
    в новой жизни каждый за себя.

    Нежности не терпит этот мир,
    к слабым он жесток и беспощаден;
    и тебя предать спасенья ради
    может твой фанат и твой кумир.

    Правит бал сегодня только месть,
    в новом мире новые законы -
    прошлого каноны не знакомы:
    вера, правда, мужество и честь.

    От былого больше нет следа.

    - IV -

    В полный рост мы, вытянувшись, встали,
    бункеры покинув - долго ждали:
    дни, недели, месяцы, года.

    Небо затянуло пеленой,
    солнечному свету не пробиться.
    «Вечный бой! Покой нам только снится», -
    Скажет кто-то тихо за спиной.

    Пустошь стала крова нам родней,
    в ней заботы ищем и защиты;
    все бомбоубежища открыты,
    жить теперь меж пыли и камней.

    - V -

    Время позабыть былые дни,
    отпустить обиды и сомненья -
    разорвать оков стальные звенья.
    Мы отныне будем не одни.

    И сквозь пепел, устремившись ввысь,
    с новой силой вспыхнет жизни пламя:
    что искомо днями и годами,
    д?лжно обязательно найтись.

    В небе одинокая звезда
    вновь согреет раненные души;
    новый мир не хуже и не лучше.

    Новый - просто он другой всегда.



    5-9 сентября 2013 г.




    Постскриптум.
    Еще повоюем, братцы, еще повоюем.


    Цитата

    д?лжно обязательно найтись.

    Вместо знака вопроса - буква "о" под ударением.
  4. _N

    27 февраля 2013 - 03:29

    Никогда не потешайся над любовью. Просто есть люди,
    которым так никогда и не выпадает счастья узнать,
    что это такое. Ты тоже раньше не знал, а теперь узнал.
    То, что у тебя с Марией, все равно, продлится ли это полтора дня
    или многие годы, останется самым главным,
    что только может случиться в жизни человека.
    Всегда будут люди, которые утверждают, что этого нет,
    потому что им не пришлось испытать что-либо подобное.
    Но я говорю тебе, что это существует и что ты это теперь узнал,
    и в этом твое счастье, даже если тебе придется умереть завтра.

    Эрнест Хемингуэй, «По ком звонит колокол».



    Я пишу это письмо, так как уверен, что ты его никогда не прочтешь. Ты даже о нем не узнаешь. И от этого мне становится больно.

    Мне больно думать о том, что могло быть между нами тогда, много лет назад. Мне больно вспоминать, как ты уходила, как взлетал твой самолет, как ты писала мне письма своим красивым, ровным почерком и присылала фотографии. Но больней всего мне при мысли о том, что я так и не сказал тебе того, что ты хотела услышать.

    Я ненавижу ночь. Ненавижу ее каждой клеткой своего тела, всей своей сущностью. Потому что я остаюсь наедине со своими мыслями. Ничтожный, сломленный. При свете звезд я обнажен перед этим миром. Миром, где нет тебя, и я навсегда останусь один. Только я, и мои мысли, от которых мне никогда не скрыться. Мысли, безжалостно рвущие меня изнутри, медленно пожирающие меня. И только лишь сигареты помогают мне не сойти с ума; их терпкий, густой, горький, обжигающий дым возвращает меня обратно пускай даже здесь нет ничего, что было бы мне дорого.

    Я помню, как все это было. Помню все те песни. Помню, как я зарывался носом в твои спутанные волосы и вдыхал этот тяжелый аромат. Ты пахла домом, детьми, счастьем. Я обнимал тебя, прижимал к себе крепко-крепко, и ты отвечала мне тем же. И в эти мгновения мы были одни во всем мире, только ты и я. Я помню, как провожал взглядом тебя, и как ты всегда оборачивалась и грустно улыбалась, слегка поджимая губы. А однажды ты ушла и больше не возвращалась.

    И был алкоголь. Я искал ответов на дне каждой выпитой бутылки, но вопросов становилось все больше. И я падал все ниже и ниже, и казалось, что эта пропасть бесконечно глубока. А потом были женщины, много женщин. Я засыпал с теми, кого презирал, и просыпался с теми, чье имя даже не помнил. И все это время я ждал, что, проснувшись, я увижу тебя, стоящей над моей кроватью. И по твоим щекам будут бежать слезы разочарования и жалости. Но этого так и не произошло.

    И тогда я начал писать. Яростно, с остервенением. Я хотел выплеснуть все то, что было у меня внутри, чтобы каждый знал, как сильно я страдал, насколько невыносимой была боль, как пугающе было одиночество. Слова – это все, что у меня было, и все, что у меня есть сейчас. Только они, и ничего кроме. Меня спрашивали, откуда столько слов. А я молчал. И буду молчать. Буду молчать до тех пор, пока ты не услышишь этой мертвой тишины.

    А в какой-то момент я понял, что ты мой белый кит. И что я, погнавшись за тобой, погублю нас двоих. Мы никогда не сможем быть вместе, потому что мы слишком разные и слишком похожие. И ты знаешь это, и все знают.

    А в тот единственный день, наш с тобой день, когда я звоню тебе, мое сердце, как всегда, будет биться в бешеном ритме, как в те дни, когда ты была рядом. И я буду говорить что-то очень глупое и, может, немного смешное. И ты будешь неловко, смущенно отвечать мне, чувствуя вину. И как всегда опять попросишь меня больше никогда не звонить. И я снова дам обещание этого не делать, а ровно через год снова нарушу его.

    Прошло уже столько лет, а я все так же, засыпая, буду вспоминать тебя. Мы не виделись целую вечность. И все эти годы не было и дня, чтобы я не думал о тебе. Потому что ты – это единственное настоящее в моей жизни. То единственное, что не хочется отдавать никому, но о чем хочется рассказать всем.


    Прости, N.

    Я люблю тебя.
  5. Заявка На Вступление

    05 февраля 2013 - 14:57

    Я прочитал свою предыдущую заявку. Она, мягко говоря, - это не самое выдающееся, что я написал.
    Поэтому я бы хотел написать все, как есть. Чтобы взаправду. Только с поправкой на реалии нынешнего дня.

    Цитата

    1. Ник персонажа, уровень, звание, с какого времени играете.

    Другой ветер, 15 уровень, лейтенант. В игре с конца сентября 2007 года.

    Цитата

    2. Дата вашего рождения, место жительства, род деятельности (в реале).

    5 февраля 1989. Саратов, Анапа. Тунеядец.

    Цитата

    3. Время, которое вы в среднем проводите в тз в неделю.

    Всегда по-разному – зависит от степени занятости в реале. Но, думаю, порядка 20-30 часов в неделю.

    Цитата

    4. Ближайшие планы по развитию персонажа.

    Прокачать четырех крашеров и собрать коллекцию солдатиков.

    Цитата

    5. Находитесь ли вы в данный момент в ЧС-ах каких-либо кланов. Если «да», то в каких и по какой причине?

    Пожалуй, да. Скорее всего, это кланы Вавилона и Син-Сити по причине ношения значка клана СталкерЗ, а так же Аль-Кабула и Шелтера из-за гражданства Атланты.
    Ну, и я не исключаю, что могу находиться в черных списках из-за личной неприязни.

    Цитата

    6. В каких кланах вы были и по каким причинам оттуда ушли?

    FLUDERS – один раз уходил на сессию, потом ушел из-за не всегда дружественной обстановки, вызванной, в первую очередь, тем, что прием в клан перестал быть по приглашению и все чаще стали появляться неприятные игроки;
    Eternal – практически полное отсутствие он-лайна у сокланов;
    Head Hunters – причина вступления и ухода из клана банальна: захотел повеселиться, повеселился, ушел;
    RENAISSANCE – не видел себя в этом клане: не было ни стимула там находиться, ни какого-то намека на отыгрыш хоть какой-нибудь роли;
    RStalkerZ – переход в основу;
    StalkerZ – госы, диплом.

    Цитата

    7. Ваши заработки в игре (недвижимость, копка, вкладывание реала, прочее)

    Копка мультами в шахте и на заслоне - основной способ заработка.
    Иногда творческая деятельность.
    Крайне редко торговля и кредитование.

    Цитата

    8. Почему вы выбрали StalkerZ, чего хотите добиться став кланером?

    Мне здесь хорошо, по всем соскучился. К тому же выдают зеленые линзы.
    Чего-то добиваться уже нет смысла, потому что ТЗ перестало быть способом достижений абстрактных целей несколько лет назад. Однако в целом очень хотелось бы развивать именно творческую составляющую игры именно под знаком данного клана.

    Цитата

    9. Есть ли знакомые из нашего клана кто может Вас порекомендовать?

    Знакомые есть, практически весь клан. Рекомендаций же от мерссских не дождешься - только работать заставляют=((

    Цитата

    10. Опишите ваши взгляды на Геополитическую ситуацию ТО, кому симпатизируете, кому нет и по какой причине.

    С конца.
    Резко негативное отношение практически с самого начала игры вызывает Син и Кабул. Главная причина заключается в контакте с не самыми адекватными игроками из данных городов.
    Очень люблю Атланту. Потому что там красиво. Потому что там спокойно. Потому что там море.
    Несмотря на не самое дружелюбное отношение граждан Вавилона ко мне, мне очень нравится этот город – в нем достаточно большое количество знакомых сталкеров, с которыми у меня сложились очень теплые дружественные отношения.
    Из «мертвых» - Волт и Хармонт. В первом прошли первые месяцы игры, в последнем – пройдут последние, надеюсь.

    Геополитической ситуации в ТО уже давно нет. Остались только псевдоидейные постреляшки между Китежем и Кабулом (причем мало кто из ныне воюющих в курсе, с чего все началось), а так же Шелтер, огороженный от всего остального мира. Атланта и Вавилон пустые, Син вымирает. ОИ вроде бы как держится из последних сил.
    Города, подконтрольные администрации, нужны только для квестов, на мой взгляд.

Комментарии

Другой ветер не имеет еще комментариев. Почему бы не написать «Привет»?